С 1 мая 2026 года в России могут вступить в силу новые ограничения на VPN: Минцифры обсуждает идею ввести доплату за международный трафик свыше 15 гигабайт в месяц, платформам предлагается блокировать VPN-трафик. За три месяца — с октября 2025-го по февраль 2026-го — Роскомнадзор заблокировал почти столько же VPN-сервисов (211), сколько за все предыдущие годы. Новости пугают, а государство явно рассчитывает на эти эмоции: чем громче анонсы блокировок, тем больше людей добровольно откажется от VPN. Разберемся, что на самом деле может и чего не может Роскомнадзор.
Ни одна страна в мире не смогла полностью заблокировать VPN — включая Китай, который занимается этим уже 20 лет. Россия тратит на блокировки десятки миллиардов рублей (в бюджете на 2025–2030 годы заложено более 60 млрд), сотни сайтов и сервисов заблокированы. VPN при этом продолжают работать.
Причина в самой логике интернета. VPN — это зашифрованный канал связи между вашим устройством и сервером в другой стране. Заблокировать конкретный VPN-сервис можно. Простые протоколы вроде OpenVPN или WireGuard имеют характерные «отпечатки», они же «сигнатуры», и определяются за секунды. Но современные протоколы обхода (о них — в карточке 5) намеренно маскируют трафик под обычное посещение сайта, используя тот же способ шифрования (TLS), что и онлайн-банкинг, мессенджеры и рабочая почта. Отличить такой VPN от легитимного трафика российская цензура не может — а блокировать весь шифрованный трафик «на всякий случай» означает «положить» половину интернета.
ТСПУ — «технические средства противодействия угрозам». Это оборудование, которое государство установило в сетях интернет-провайдеров. По закону 2019 года о «суверенном интернете» провайдеры обязаны предоставить для ТСПУ место, электричество и удаленный доступ. К августу 2023 года ТСПУ стояли на всех крупных узлах связи. С тех пор инфраструктура только растет: в 2026 году правительство планирует начать пропускать через ТСПУ 100% трафика рунета.
Если вы заметили противоречие в предыдущем абзаце — подтверждаем: оно там действительно есть. Два года назад Роскомнадзор отчитался о полном оснащении Рунета ТСПУ, а теперь они собираются сделать то же самое в 2026 году. Мы не можем оценить правдивость этих заявлений, так что просто укажем на несоответствие.
ТСПУ анализирует проходящий через него трафик в реальном времени. Представьте проверку писем на почте: каждый конверт (пакет данных) осматривают и ищут характерные признаки VPN — размер, порядок байтов, заголовки. Это называется Deep Packet Inspection (DPI), глубокий анализ пакетов. Если ТСПУ распознает VPN-протокол, соединение блокируется. Так с лета 2023 года были последовательно заблокированы OpenVPN, WireGuard и IKEv2.
Главное ограничение ТСПУ заключается в том, что оборудование блокирует только то, что может распознать. Если VPN-протокол маскирует трафик под обычное посещение сайта, ТСПУ пропускает его как легитимный (об этих протоколах — в карточке 5). Но есть и второй способ обойти блокировки — менять инфраструктуру быстрее, чем цензор успевает реагировать. Именно так работало приложение «Навальный» с инструментом «Умное голосование» в 2021 году. В итоге властям пришлось давить на Apple и Google, чтобы удалить приложение из магазинов перед выборами в сентябре 2021 года.
Есть еще две стратегии блокировок. Первая — активное зондирование (active probing) работает так: система замечает подозрительное соединение и сама отправляет запрос на сервер, притворяясь обычным пользователем. Если сервер отвечает как VPN, его адрес блокируют. Китай использует этот метод с начала 2010-х, Россия — с 2025 года.
Вторая стратегия — блокировка по репутации подсетей. Серверы некоторых VPN-сервисов размещены в крупных дата-центрах вроде Hetzner, DigitalOcean или OVH. ТСПУ может замедлить или оборвать соединение после первых 15-20 килобайт данных для всех подключений к таким дата-центрам. Вместе с VPN иногда по ошибке блокируют и легитимные сервисы: облачные хранилища, интернет-магазины, корпоративные порталы — все, что размещено у тех же хостеров.
Все описанные методы работают по принципу «черного списка»: плохое заблокировать, остальное пропустить. VPN-протоколы эволюционируют быстрее, чем обновляются «черные списки», поэтому следующий логический шаг со стороны государства — «белый список»: «разрешить только одобренное, заблокировать все остальное».
В марте 2026 года прошло тестирование «белых списков» в Москве: были доступны только соцсети ВКонтакте и Одноклассники, маркетплейсы Ozon и Wildberries, Госуслуги, мессенджер MAX, сервисы Яндекса, банки и операторы связи. Отдельные элементы этого способа цензуры (ограничение доступных ресурсов во время локальных шатдаунов) уже применялись в 71 регионе страны. Для классического VPN-сервиса белые списки — серьезная проблема: весь неопознанный трафик блокируется. Правда, обход возможен даже здесь — через маскировку под разрешенные сервисы (об этом в следующей карточке).
«Белые списки», впрочем, имеют свою цену. Интернет превращается в набор из ограниченного количества сайтов. Иран тоже вводил «белые списки» для своих граждан, и вот результат: по оценке министра связи Ирана, 12-дневный шатдаун июня 2025 года обошелся цифровой экономике страны в $170 млн за месяц, сократил занятость в цифровом секторе на 30% и поставил под угрозу доходы 10 миллионов человек. Если включить режим «белых списков» на всех сетях Рунета — полностью остановится трансграничная торговля, удаленная работа, выдача виз, перестанут работать многие сайты и сервисы.
К тому же Рунет отличается от иранского интернета. Исторически российский сегмент глобальной сети строился «снизу вверх», и в результате в стране работают 8 931 оператор связи, 30-40 точек обмена трафиком, и есть множество трансграничных каналов, соединяющих Рунет с большим интернетом. Иранская архитектура устроена принципиально иначе — фактически весь международный трафик проходит через централизованный шлюз государственной Telecommunication Company of Iran (TIC), а число крупных операторов измеряется десятками, что позволяет фильтровать трафик в нескольких узловых точках. Децентрализация Рунета делает повсеместное внедрение «белых списков» в России на порядок сложнее, чем в Иране: каждый из тысяч операторов использует собственное оборудование и маршруты, и ввести единые и синхронизированные правила фильтрации на всех узлах — задача, с которой российское государство пока справляется лишь частично.
Классические VPN-протоколы вроде OpenVPN и WireGuard сейчас в России почти бесполезны, поскольку ТСПУ мгновенно их опознает. У части пользователей они все еще работают, впрочем, поскольку реализации блокировок в сетях разных провайдеров отличаются.
Продолжают успешно работать те протоколы, которые прикидываются обычным интернет-трафиком. VLESS маскируется под обычное посещение сайта, поэтому такие соединения проходят через ТСПУ незамеченными в 95% и более случаев. Еще надежнее — модификация REALITY: она имитирует визит на конкретный существующий сайт, вплоть до настоящего сертификата безопасности, и, по данным лабораторных тестов, работает в 99,5% случаев.
Появляются и другие решения. AmneziaWG маскирует WireGuard, добавляя к нему «шум», который сбивает фильтры. Hysteria использует тот же протокол передачи данных, что и YouTube, — блокировать его отдельно сложно. А когда в Москве тестировали «белые списки», пользователи нашли способ пускать VPN-трафик через серверы видеозвонков ВКонтакте. Закономерность простая: каждая новая блокировка порождает новый обход, и пока разработчики инструментов обхода выигрывают эту гонку.
У Китая — самая мощная и старая система интернет-цензуры в мире, она работает с начала 2000-х. «Великий файрвол» действует в два этапа. Сначала система сканирует проходящий трафик и ищет подозрительные паттерны, в том числе по энтропии — степени «случайности» данных. Если поток байтов выглядит слишком равномерно, он, вероятно, зашифрован, а значит, может быть VPN. Затем подозрительный сервер получает проверочное подключение: система притворяется обычным пользователем и смотрит, ответит ли сервер как VPN. Эти два механизма — пассивная фильтрация и активное зондирование — работают параллельно и независимо друг от друга.
К 2025 году китайский файрвол стал еще умнее. Система научилась опознавать протоколы VPN по характерным признакам их соединений — примерно как по почерку можно узнать автора письма. В сентябре 2025 года стало известно, что Китай экспортирует свои технологии цензуры в Казахстан, Эфиопию, Пакистан и Мьянму.
И при всем этом — полностью заблокировать VPN не удалось. Shadowsocks с измененными настройками продолжает работать, а VLESS с REALITY практически не детектируется — его трафик выглядит точно так же, как обычное защищенное соединение с сайтом. Чтобы заблокировать VLESS, цензору пришлось бы заблокировать все такие соединения разом — а значит, сломать интернет-банкинг, онлайн-магазины и вообще большую часть современного веба. Однако и он не абсолютно неуязвим: при высоких объемах трафика с одного IP некоторые системы DPI способны его выявлять.
По данным Freedom House, Китай — худшая страна в мире по свободе интернета больше десяти лет подряд, наравне с Мьянмой. Двадцать лет развития, колоссальные ресурсы, миллиард пользователей, многослойная архитектура — и VPN все еще работают.
Иран регулярно отключает интернет в стране: во время протестов после гибели Махсы Амини в 2022 году, блокировка мобильного интернета по вечерам в начале 2023 года и т.д. Более того, интернет в стране работает по «белым спискам» прямо сейчас, но это еще развивающаяся ситуация. «Белые списки» уже вводили в январе 2026-го и в июне 2025 года. Тогда власти отключили до 90% международного трафика.
Несмотря на это, Psiphon во время шатдауна использовали 1,5 миллиона человек, передавших через него 330 терабайт данных, а peer-to-peer сеть Ceno выросла с 600 до 8 000 активных узлов.
Туркменистан — единственная страна, где блокировка VPN выглядит условно успешной: более 183 000 правил блокировки, больше 122 000 заблокированных доменов. В стране работает один интернет-провайдер, и принадлежит он государству. Соответственно, у государства есть полный контроль над инфраструктурой. YouTube, Facebook, Instagram, WhatsApp, TikTok, Discord, Signal, Telegram — все заблокировано. В рейтинге свободы прессы «Репортеров без границ» Туркменистан на 174-м месте из 180.
Технически Туркменистан действует грубо, но для страны такого размера эффективно. Власти блокируют не отдельные IP-адреса, а целые группы адресов, автономные системы и даже дата-центры. Это легко сделать, если провайдер всего один. Логичным следствием монополии является коррупция. Штраф за использование VPN — $80 по рыночному курсу, сопоставимо с месячной зарплатой. При этом чиновники из Департамента кибербезопасности — местного аналога Роскомнадзора, — сами продают доступ к VPN по цене от 50 до 2 000 долларов в месяц. В стране заблокирован Tor, и произошло это потому что, как считается, он конкурировал с платными государственными VPN-сервисами.
Пока этого не произошло. Однако власти уже ввели множество юридических ограничений.
С марта 2024 года в России запрещено распространение информации о способах обхода блокировок. С декабря 2024 года запрет распространен на научно-техническую информацию и статистику о VPN. Сайты, разместившие такую информацию, вносятся в реестр запрещенных ресурсов и блокируются; за неудаление контента владельцам грозят штрафы до 4 млн рублей для юридических лиц. Apple скрыла более 130 VPN-приложений из российского App Store, причем Amnezia VPN убрали в течение трех часов после уведомления Роскомнадзора. К апрелю 2025 года заблокировано не менее 8 700 сайтов с информацией об обходе цензуры. А в июле 2025 года Путин подписал закон (№ 282-ФЗ); он запрещает использовать VPN для доступа к контенту из «экстремистского» списка и, в дополнение к этому, назначает VPN отягчающим обстоятельством при совершении преступлений.
1 марта 2026 года вступило в силу постановление правительства № 1667, после которого Роскомнадзор, Минцифры и ФСБ получают полный контроль над ТСПУ. С тех пор они могут напрямую приказывать операторам фильтровать и перенаправлять трафик.
Одновременно государство выстраивает замену — мессенджер Max, экосистема Яндекса, сервисы для звонков и так далее. Все эти приложения передают данные надзорным органам и не используют подтвержденное сквозное шифрование, то есть по умолчанию открыты для государственного мониторинга.
Таким образом, российская стратегия — это совокупность блокировок, юридического давления и постепенного «сдвигания» российских пользователей внутрь Рунета. Сочетание блокировок, штрафов и удаления приложений из магазинов отсекает от свободного интернета тех, кто не готов разбираться в законах и настройке приложений. А остальным предлагается удобная, но полностью прозрачная для государства среда.
В экстремальном сценарии — да. Если власти сочтут, что на кону выживание, чисто технически они способны оставить в разрешенном листе лишь те сервисы, которые контролируют и перейти в режим Чебурнета. Введение ТСПУ на всех узлах это позволяет. Да, это отключение России от глобального интернета, коллапс трансграничной торговли, удаленной работы и международных платежей — но если государство готово на это пойти, у него есть инструменты. Именно так поступил Иран в июне 2025 года, когда шла война с Израилем, и в январе 2026 года, во время масштабных протестов, в ходе которых были убиты более 30 000 человек.
В любом другом сценарии полная блокировка VPN выглядит невозможной. Опыт трех других стран это подтверждает: Китай за 20 лет не закрыл VPN даже при колоссальных ресурсах. Иран потерял 170 миллионов долларов на попытках установить цензуру, и все равно способы обхода блокировок работали. Туркменистан превратил цензуру в коррупционный бизнес. Ни у кого не получилось полностью решить поставленную властями задачу.
Самый вероятный вариант на сегодняшний день — государство будет пытаться сделать VPN неудобным и даже недоступным для большинства населения. Это уже постепенно происходит — через комбинацию технических блокировок, уголовных статей и удаления приложений. Власти рассчитывают, что в таких условиях многие перейдут исключительно на разрешенные сервисы, и скорее всего так и будет. Но многие — это не значит все.