Зачем поджигать вышку сотовой связи, если знаешь, что это незаконно? Рассказывает заключенная Ксения Уткина

«Меня задержали 20 июня 2025 года. Вменяют ст. 205 часть 2. Вину признаю, но не в полном объеме, потому что я не считаю себя террористом. Не понимаю, почему поджог вышки — это теракт», — рассказывает заключенная Ксения Уткина.

В 2025 году Уткина приехала в Самару. По ее словам, она неофициально устроилась на работу в пункт выдачи заказов, ее обманули, денег на билет обратно не было, поэтому она стала искать подработку через группы в Telegram: «Искала работу с ежедневной оплатой, чтобы уехать в Пермь. Я знала, что там не пропаду. Попалось объявление о раздаче листовок, но за это очень мало пообещали. Тут же предложили совершить поджог. Сначала не согласилась, пыталась занять деньги. Но подельник начал уговаривать, и мы все-таки подожгли. Какие были чувства? Страх, отчаяние и нужда. Я знала, что за это есть ответственность по 167 УК («Умышленные уничтожение или повреждение имущества», до пяти лет колонии, — Прим. ред), но меня заверили заказчики, что это административка (административная статья, — Прим. ред). Я была в таком отчаянье, что думала „Будь что будет“. Страх, что обманут на деньги, был. После поджога уже было чувство, что нас поймают. Был запах тюрьмы. Но мы не знали, что это теракт. Нам сказали, что так устраняют конкурентов сотовой связи».

В последние годы россиян регулярно приговаривают к реальным срокам за поджоги вышек сотовой связи. Их истории похожи друг на друга: получили сообщение с предложением поджечь вышку сотовой связи за деньги от неизвестного человека в мессенджере, оказались в СИЗО по обвинению в совершении теракта по политическим мотивам и по заданию Украины. Например, в апреле 2026 года троих жителей Ивановской области 2003, 2006 и 2009 года рождения осудили на сроки от 9 до 22 лет колонии. По версии следствия, мужчины получили задание от куратора из Украины через Telegram, подожгли вышки сотовой связи, деньги за это они так и не получили. Иногда государственные СМИ указывают сумму, которую якобы предлагали за поджог. Так, весной этого года поджигатель из Подмосковья якобы получил 39 000 рублей, а в феврале двоим петербуржцам должны были заплатить 500 долларов.

Уткина утверждает, что деньги за поджог она не получила, и уже на следующее утро ее задержали. По словам девушки, ее обвиняют в совершении преступления по мотивам политической ненависти, при этом в переписке с заказчиком политика или война в Украине не упоминалась.

Ксения Уткина выросла в детском доме, она не знает своих биологических родителей: «Меня удочерили, когда мне было две недели. Приемный отец ушел от приемной мамы, ее новый мужчина говорил, что я им мешаю. Я была упертым ребенком, но старалась хорошо учиться, участвовала в разных конкурсах, спортивных соревнованиях. Но мама легко от меня отказалась. Когда я в 11 лет попала в приют, произошел надлом. Начала сама себе портить жизнь. Бросила учебу, стала агрессивной. Из-за моего характера меня стали обижать. Начальство закрывало глаза. Никогда не забуду этого. Я не могла это терпеть, начала сбегать. К родне, к друзьям, к чужим людям». Информацию о побегах из детского дома подтверждают слитые базы данных. Несколько раз Уткину объявляли в федеральный розыск как «несовершеннолетнюю, ушедшую из дома или спецучреждения».

«Потом начальство в детдоме сменилось, обстановка наладилась, но я продолжала сбегать. Когда мне исполнилось 15 лет, я познакомилась с парнем. Сбежала к нему за 1000 км, и до 18 лет обратно не возвращалась. Жила в Перми, работала сушистом. По достижению 18 лет я приехала в детский дом, забрала все свои документы. Я до сих пор состою в отношениях с парнем, к которому ушла в 16. Если бы не он, я бы сломалась», — пишет Ксения Уткина.

Еще несколько дней назад Уткина находилась в одной камере с политзаключенной Полиной Евтушенко и узницей Анастасией Ивахненко, которую также обвиняют в поджоге вышки сотовой связи. Ксения описывала обстановку в камере так: «Окна выходят на дома, видно траву, рядом береза. По утрам слышно как птички щебечут, с нашей стороны выходит солнышко. Атмосфера спокойная. Мы в хороших отношениях с Полей и Настей. Стараемся создать уют. В камере — персиковые стены, деревянный пол, есть холодильник и телевизор».

Уткиной грозит срок от 12 до 20 лет колонии. «Первый отдел» пытался связаться с одним из членов ее приемной семьи и молодым человеком, но не получил ответа.

Несмотря на поддержку от Михаила, так зовут молодого человека Уткиной, она опасается, что останется одна — Михаил может «уйти на СВО» или бросить ее после вынесения приговора, если срок будет большим. «Грустно, что тебя не ждут дома. Я не боюсь тюрьмы, боюсь остаться одной», — говорит заключенная.