В теории тайна предварительного расследования нужна, чтобы защитить права участников процесса и обеспечить справедливое правосудие. Но на практике соответствующие статьи УПК и УК сформулированы довольно размыто, что дает силовикам возможности для злоупотреблений.
В памятке отвечаем на главные вопросы о том, что можно и нельзя говорить участникам уголовного процесса.
Предварительное расследование — стадия уголовного процесса, которая начинается сразу после того, как возбудили уголовное дело. Все сведения, полученные дознавателем/следователем в процессе расследования дела, называют данными предварительного расследования. К ним, например, относятся порядок производства процессуальных действий, содержание допросов, очных ставок, обысков, выемок, экспертиз и иных процессуальных мероприятий, показания участников процесса и их персональные данные.
В статье 161 УПК сказано, что данные предварительного расследования могут быть преданы гласности лишь с разрешения следователя или дознавателя и только в объеме, который они признают допустимым.
За разглашение данных предварительного расследования грозит уголовная ответственность по статье 310 УК РФ. По ней грозит штраф до 80.000 рублей/обязательные работы на срок до 480 часов/исправительные работы на срок до двух лет/арест на срок до трех месяцев.
Когда предварительное расследование заканчивается, его данные перестают быть тайной.
Да. Это не раз пытались оспорить в Конституционном суде, это ни к чему не приводит: судьи пишут, что разглашение данных предварительного расследования может нарушить права и свободы человека (например, если отменить эту норму, разгласят персональные данные следователей, обвиняемых, свидетелей) и осложнить производство по делу — «повлечь утрату собранных по делу доказательств, создать условия для уничтожения доказательств подозреваемым или обвиняемым, позволить им скрыться от следствия и суда».
Всем участникам: свидетелям, адвокату, привлеченным специалистам. У них всегда берут подписку о неразглашении этих данных. Причем «формальность» состава преступления предполагает наступление ответственности уже за сам факт разглашения и даже одному человеку — последствия разглашения не важны. При этом Конституционный суд когда-то отмечал, что необходимо устанавливать не только сам факт разглашения данных предварительного расследования, но и содержание разглашения данных, чтобы оценить степень общественной опасности.
Но есть исключение: если вы обвиняемый или подозреваемый, вас не могут заставить дать подписку о неразглашении — это нарушает право на защиту.
Ответственность может наступить и для других сторон: разглашение данных предварительного расследования следователем, прокурором или судьей квалифицируется по ст. 286 УК — по ней можно получить реальный срок в колонии.
Если человек разгласил данные предварительного следствия, которые относятся к какой-либо охраняемой законом тайне (гостайна, личная тайна и прочее), за разглашение которой есть отдельная ответственность в УК, то привлечь человека могут к уголовной ответственности по этой специальной статье, а не по статье 310. К таким статьям, например, относятся «Разглашение государственной тайны» (ст. 283 УК) и «Нарушение неприкосновенности частной жизни» (ст. 137 УК).
Да, но от ответственности за разглашение это не спасет.
Разница в мотиве. Если человек раскрывает данные, пытаясь намеренно вмешаться в деятельность суда и повлиять на его решения (или, соответственно, вмешаться в деятельность следователя и создать препятствия расследованию дела), его могут привлечь к ответственности по ст. 294 УК РФ.
В законе есть свои исключения. Например, запрет на предание гласности не распространяется на сведения:
- о нарушении закона органами госвласти и их должностными лицами;
- публично распространенные следователем, дознавателем или прокурором (в СМИ, на пресс-конференции или в интернете);
- оглашены в открытом судебном заседании.
Также разрешено рассказывать о деталях уголовного дела во всех документах, которые направляются в органы по защите прав и свобод человека — речь о жалобах, ходатайствах, заявлениях. И, конечно, любую информацию можно раскрывать специалисту (эксперту), привлекаемому к участию в этом деле. Но у него нужно взять письменное обязательство о неразглашении.
Также участники процесса могут рассказывать о том, что на нем происходит — за это не предусмотрена никакая ответственность. Исключения — охраняемые законом сведения. Разглашение происходящего в закрытом процессе никак не связано с тайной предварительного следствия. Еще раз: когда заканчивается предварительное расследование, его данные перестают быть тайной.
Иван Павлов, адвокат и основатель «Первого отдела»:
«Силовики используют статью 161 УПК не для защиты охраняемой законом информации, а для сокрытия совершенных ими злодеяний. Почти в каждом уголовном деле следователи отбирают подписки о неразглашении каких-то абстрактных данных. А если участник процесса не доволен злоупотреблениями и рассказывает о них общественности, против него возбуждают уголовное дело.
Нередко целью такой расправы становятся адвокаты. Кодекс профессиональной этики обязывает адвоката защищать своего доверителя всеми не запрещенными законом способами. Апеллирование к общественности через СМИ — это одно из средств защиты. Когда следователь и судья игнорируют все доводы и все ходатайства адвоката, придание дела огласке может оказаться последним способом защитить человека. А силовики используют тайну следствия, чтобы лишить сторону защиты этого способа».
Показательный пример: в апреле 2024 года адвокату Владимиру Бузюргину предъявили обвинение в разглашении данных предварительного следствия в ходе передачи «Мужское/Женское» на «Первом канале», посвященной делу его подзащитного. Бузюргин защищал в суде присяжных обвиняемого в совершении убийства. У доверителя было алиби, и присяжные решили, что он не виновен. Но судья по надуманному поводу не принял вердикт и отложил заседание на другую дату. В назначенный день часть присяжных не явилась в суд — судья и прокурор воспользовались этим, чтобы распустить коллегию присяжных и начать формировать новую, надеясь получить иной результат.
Бузюргин рассказал о случившемся в эфире телепередачи, за что против него возбудили уголовное дело. Вице-президент Адвокатской палаты Москвы Генри Резник заявил, что уголовное дело Бузюргина вызывает недоумение:
«С распространением следственной тайны на стадию судебного разбирательства ранее не приходилось сталкиваться никогда – ни при советском, ни при нынешнем российском законодательстве. Все предельно ясно: предварительное следствие завершено, дело с обвинительным заключением передано в суд для, как правило, открытого рассмотрения. Тайна следствия ушла, участником судебного производства следователь не является, полномочиями совершать какие-либо процессуальные действия не располагает, получать его согласие на контакты с прессой адвокату не требуется».
Адвокат Иван Павлов:
«Она размыто сформулирована. Я не отрицаю, что в уголовном деле могут быть данные, которые надо хранить в тайне от посторонних лиц — тех, кто не является участниками процесса. Но нужно четко определить, что такое тайна. В статье 161 УПК и 310 статье УК речь идет о данных предварительного следствия. А такие данные могут быть чем угодно: то, что я работаю в деле как защитник — это тоже данные предварительного следствия.
На эту тему было несколько постановлений Конституционного Суда, который истолковал эту норму: данными предварительного расследования являются те данные, разглашение которых может нанести какой-либо ущерб. Однако в законе до сих пор ничего об этом не говорится. Пока эти изменения не внесут, на практике могут быть злоупотребления. Например, когда следователь запугивает этим адвокатов, которые вынуждены разглашать какую-то информацию. Не только в СМИ — иногда нужно обратиться к эксперту, специалисту, посоветоваться по делу. И это следователь может трактовать как разглашение данных, что приведет к возбуждению уголовного дела против адвоката.
Кроме того, Конституционный Суд постановил, что надо указывать, какую именно информацию разглашать нельзя. На практике это работает так — стоит адвокату что-то сказать, против него возбуждают уголовное дело. В итоге выходит, что адвокатов запугивают и они боятся вообще что-либо рассказывать».