Как устроена система цензуры в России. Объясняем всё

Законы: юридическая архитектура цензуры

Российское законодательство в сфере контроля информации развивалось эволюционно. В его основе лежит базовый ФЗ № 149 «Об информации, информационных технологиях и о защите информации». Именно в него годами вносились (и продолжают вноситься) поправки, расширяющие перечень запрещенного контента.

Всю нормативную базу можно разделить на четыре крупных блока:

Классический «детский» блок (2012 год): Начало масштабных блокировок. ФЗ № 139 ввел понятие «Единого реестра запрещенных сайтов» под предлогом защиты детей от детской порнографии, пропаганды суицидов и наркотиков.

Блок национальной безопасности и политики: Сюда относятся «закон Лугового» (внесудебная блокировка за призывы к экстремизму) и принятые позже пакеты законов о «фейках» и «дискредитации» армии (ст. 207.3 УК РФ, ст. 20.3.3 КоАП РФ), экстремистских организациях и «нежелательных» структурах.

Идеологический и ценностный блок: Законы о полном запрете «пропаганды ЛГБТ», педофилии и смены пола на любых площадках (для всех возрастов), а также вступившие в силу нормы, запрещающие дискредитацию «традиционных ценностей» (что стало основанием, например, для официального отказа в выдаче прокатных удостоверений фильмам). Сюда же примыкает ужесточение контроля за упоминанием наркотиков в искусстве, требующее обязательной жесткой маркировки.

Инфраструктурный блок (2019 год): Закон о «суверенном Рунете» (ФЗ № 90). Он изменил саму парадигму контроля, сместив фокус с юридического требования «удалите контент» на техническую возможность «мы заблокируем это сами на сетевом уровне».

Кто решает, что запретить?

Единый реестр запрещенных сайтов ведет Роскомнадзор (РКН), но само это ведомство — лишь исполнитель. Правом признавать информацию запрещенной и требовать внесения в реестр (зачастую во внесудебном порядке) наделен целый пул государственных органов. Каждое ведомство курирует свою «профильную» сферу.

Механика исполнения

До 2019 года схема блокировки выглядела как классическая бюрократическая цепочка, которая занимала несколько дней:
Ведомство/Суд —  Роскомнадзор — Внесение в реестр — Требование к хостингу/владельцу — Блокировка провайдером

Если владелец сайта не удалял страницу в течение трех дней, РКН отправлял IP-адрес или URL местным интернет-провайдерам, и те блокировали доступ своими силами. Эта система привела к ковровым блокировкам миллионов сторонних IP-адресов, как во время первой попытки блокировки Telegram.

Эра ТСПУ (Технические средства противодействия угрозам)

Закон о «суверенном Рунете» радикально изменил механику. Государство обязало всех операторов связи установить на своих узлах специальное оборудование — ТСПУ

То есть РКН больше не нужно просить провайдеров закрыть доступ или слать уведомления зарубежным сервисам. Ведомство нажимает «кнопку» в Москве, и ТСПУ по всей стране начинают централизованно фильтровать, замедлять (как это происходило с Twitter и YouTube) или полностью блокировать трафик к конкретному ресурсу. Именно через ТСПУ реализуется и блокировка VPN-сервисов.

Цензура токсичными статусами

Законодательство об «иностранных агентах» и «нежелательных» организациях — это эффективный инструментарий для устранения не просто неугодного контента, но его авторов, выдавливание их из легального поля.

Законодательство об «иностранных агентах» (ФЗ № 255): формально не запрещает публикацию напрямую, но накладывает на автора жесткие обязательства (огромные плашки-маркировки капслоком) и финансовый аудит. Для медиа цитирование иноагента без упоминания его статуса грозит крупными штрафами.

«Нежелательные организации» (ст. 284.1 УК РФ): Более жесткий статус. Если издание или фонд признаны «нежелательными», любое сотрудничество с ними (включая интервью, ссылки на их материалы или донаты) криминализовано для граждан внутри РФ. Сайты таких организаций блокируются Генпрокуратурой в течение нескольких часов.

Сейчас «нежелательными» в России объявлены крупнейшие независимые медиа, самые популярные негосударственные общественно-политические СМИ на русском языке: «Медуза», телеканал «Дождь», «Новая газета Европа», «Радио Свобода», Телеканал «Настоящее Время», «The New Times» (Новое время).

Также «нежелательными» объявлены все главные расследовательские медиа:  «Проект», «Важные истории», The Insider, Bellingcat.

Законодательство об иностранных агентах эволюционировало от неприятной, но в целом совместимой с работой «маркировки контента» к тотальному поражению в правах и разрушению любых моделей монетизации.

Сейчас в отношение «иноагентов» действуют:

Полный запрет на рекламу, запрет напрямую получать гонорары за свои книги, музыку или статьи, если они распространяются в России, запрет на просветительскую и образовательную деятельность, режим «18+» (жесткая упаковка) для печатной продукции.

Военная цензура

Это самый жесткий элемент современной российской системы контроля информации. Юридически в России не введено военное положение (при котором цензура разрешена официально Законом «О военном положении»), поэтому власть создала суррогат военной цензуры через две статьи, внесенные в Уголовный и Административный кодексы сразу после начала боевых действий.
Они разделили информационное поле на «заведомо ложное» и «порочащее», лишив медиа возможности использовать любые источники, кроме официальных пресс-релизов Минобороны РФ.

Статья 207.3 УК РФ («Публичное распространение заведомо ложной информации об использовании ВС РФ»)

Она же — закон о «фейках». Максимальное наказание по нему составляет до 15 лет лишения свободы.

Термин «заведомо ложная» трактуется судами однозначно. Если информация (например, о жертвах среди мирного населения или отступлении войск) противоречит официальным сводкам Министерства обороны РФ, она автоматически признается следствием и судом «заведомо ложной». Ссылка на альтернативные источники, международные организации или репортажи с места событий судом как доказательство правдивости не принимается.

Статья 280.3 УК РФ и Статья 20.3.3 КоАП РФ («Дискредитация использования ВС РФ»)

Разделена на административный состав (для первого «нарушения») и уголовный (за повторное в течение года).

Ловушка в том, что законодательство не содержит четкого юридического определения слова «дискредитация». На практике под это понятие суды и назначенные ими эксперты (лингвисты из подконтрольных государству ведомств) подводят любые пацифистские лозунги, призывы к миру, критику тактических решений командования или даже использование слова «война» вместо официально утвержденных эвфемизмов.

Защита «традиционных ценностей»

Если законы о «фейках» охраняют текущую политику, то защита «скреп» — это создание долгосрочной государственной монополии на культуру, мораль и образ жизни.

Вся система цензуры «традиционных ценностей» выросла из Указа Президента № 809 (принятого в конце 2022 года). Долгое время этот документ оставался декларацией, набором абстрактных понятий: «жизнь, достоинство, патриотизм, крепкая семья». Юристы поначалу недоумевали, как судить за нарушение указа, в котором нет состава правонарушения.

Но российские законодатели быстро исправили этот пробел, превратив абстрактные ценности в конкретные уголовные, административные и технические репрессивные механизмы.

Главным полигоном для обкатки новой цензуры стал кинематограф. Минкультуры РФ превратилось из министерства, поддерживающего искусство, в ведомство предварительной цензуры.

Вступили в силу жесткие поправки в закон «О государственной поддержке кинематографии». Теперь «дискредитация традиционных ценностей или пропаганда их отрицания» — это официальное юридическое основание для отказа в выдаче прокатного удостоверения. Нет удостоверения — фильм нельзя показать ни в одном кинотеатре страны.

Онлайн-платформы тоже не панацея. Роскомнадзор имеет право в течение суток блокировать на любых интернет-платформах и в соцсетях контент, который Минкульт признал «дискредитирующим ценности».

Запрет «Чайлдфри» и бездетности

Минкультуры получил официальное право отказывать в прокате фильмам, которые, по мнению чиновников, пропагандируют отказ от деторождения.

Достаточно показать в кино или сериале счастливую бездетную пару, карьеристов, не желающих заводить детей, или усомниться в святости института брака — и эксперты Минкульта совместно с РКН выпишут запрет, а стриминговую платформу оштрафуют на миллионы рублей или заблокируют через ТСПУ

«Пропаганда ЛГБТ» и «экстремизм». В этот же блок укладывается эволюция законов о нетрадиционных отношениях. Сначала запрещали «пропаганду среди несовершеннолетних», затем ввели полный запрет для всех возрастов, а финальной точкой стало решение Верховного суда, объявившее несуществующее «международное движение ЛГБТ» «экстремистской организацией».
Любое упоминание, демонстрация радужной символики, персонаж с нетрадиционной ориентацией в книге или фильме теперь карается не просто штрафом за «пропаганду», а реальным уголовным сроком за «участие в деятельности экстремистской организации» (ст. 282.2 УК РФ).

Стриминги и телеканалы начали массово вырезать сцены из зарубежных сериалов, замазывать радугу в клипах, а издательства — изымать из продажи сотни наименований книг. Под раздачу попала даже классика мировой литературы.

Реабилитация нацизма (Статья 354.1 УК РФ). Изначально статья задумывалась как юридический барьер против отрицания итогов Нюрнбергского трибунала. Однако в ходе масштабных поправок последних лет ее рамки расширились до контроля над исторической дискуссией в принципе.

Формально статья криминализует «распространение заведомо ложных сведений о деятельности СССР в годы Второй мировой войны» и «осквернение символов воинской славы России». На практике под действие статьи попадает любое критическое исследование советских архивов, обсуждение пакта Молотова — Риббентропа, действий советских партизан или депортации народов в годы войны. Любое отступление от канонического государственного учебника истории может быть расценено как «распространение ложных сведений».

Оскорбление чувств верующих (Часть 1 и 2 Статьи 148 УК РФ)

Статья появилась в уголовном кодексе в 2013 году после дела Pussy Riot. Она карает за «публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих».

Беда в том, что в праве нет и не может быть четкого юридического критерия «религиозных чувств». Чувства — это субъективная психологическая категория. В итоге оскорблением признается все, что сочтет таковым группа граждан определенной конфессии (на практике — почти всегда Русской православной церкви), написавшая заявление в правоохранительные органы.

Под запрет попадают карикатуры, мемы, двусмысленные фотографии на фоне храмов, критические статьи о роли церкви в государстве или финансовых делах патриархата.

Статья ввела негласный, но жесткий запрет на использование религиозных образов в современном искусстве и медиа, если они не носят сугубо комплиментарный характер. Музеи, галереи и СМИ занимаются превентивной самоцензурой, убирая любые материалы, которые теоретически могут спровоцировать консервативную часть общества.

Оправдание терроризма (Статья 205.2 УК РФ)

Полное название статьи включает «публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма или пропаганда терроризма». В контексте цензуры это одна из самых опасных и эластичных статей УК.

Закон определяет «оправдание» как заявление о признании идеологии и практики терроризма «правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». Граница между анализом причин радикализации и ее «оправданием» в российском праве намеренно размыта.

Журналистский материал об исторических корнях кавказского подполья, анализ мотивов современных радикальных движений или даже цитирование манифестов (даже с критической целью) может быть интерпретировано следственной экспертизой как «оправдание».

Ярким прецедентом стало преследование театральных деятелей за художественные пьесы. Текст художественного произведения теперь оценивается следственными лингвистами и психологами по тем же лекалам, что и политические манифесты. Для медиа это означает табу на глубокую аналитику террористических актов и радикальных течений — разрешено только транслировать официальные пресс-релизы ФСБ и СК.

Самоцензура как юридический маркер

Главное достижение российской нормативной модели контроля — перенос ответственности на конечного распространителя информации. Огромные штрафы (достигающие миллионов рублей для юридических лиц) и реальные уголовные сроки за «дискредитацию» или «фейки» вынудили российские медиа, издательства и стриминговые платформы создать внутренние службы юридической цензуры.

Редакции вынуждены ежедневно сверяться с постоянно обновляемыми реестрами:

Реестр экстремистских материалов Минюста.
Реестр иностранных агентов.
Список нежелательных организаций.
Единый реестр запрещенных сайтов РКН.