«В этой позе ты останешься на долгие годы»: история украинки, пропавшей в аэропорту Сочи и обнаруженной в пыточном СИЗО Борисоглебска
Год назад в России, после прилета в Сочи, пропала 55-летняя гражданка Украины Виктория Сергеева. Долгое время даже ее дети не знали, где она находится. Лишь сейчас стало известно, что все это время Сергеева провела в заключении, в том числе в пыточном СИЗО Борисоглебска. Сергееву обвиняют по статье 275 УК РФ («Госизмена») — ФСБ утверждает, что она донатила ВСУ, и в качестве доказательств приводит скриншоты из ее телефона. Однако, как утверждает сама Сергеева, в момент совершения переводов у нее даже не было доступа к смартфону. «Первый отдел» смог узнать у Сергеевой детали ее задержания и содержания в СИЗО.
Задержание в аэропорту
Жизнь гражданки Украины и крымчанки Виктории Сергеевой изменилась 21 августа 2025 года. Самолет из Стамбула приземлился в Сочи около четырех утра. На границе у нее потребовали показать украинский загранпаспорт, проверили штампы и увидели, что почти все лето Сергеева провела в Украине. Она объяснила, что ездила туда по семейным делам и для восстановления документов, но затем в дело вступили сотрудники ФСБ.
Телефон у нее забрали почти сразу. Проверяли его без хозяйки. Затем потребовали пароли от украинских банковских приложений. Сергеева пишет, что сначала отказалась, но сотрудники начали кричать и угрожать. В итоге она сообщила пароли.
Через некоторое время сотрудники показали ей найденные в банковском приложении переводы — несколько платежей в гривнах, якобы отправленных на помощь ВСУ и украинским гражданским фондам. Сергеева утверждает, что никогда их не делала. Она объясняет это тем, что украинским банкингом почти не пользовалась с 2021 года, а сим-карта, привязанная к счету, давно оставалась в Украине. Но разговор быстро перестал быть разговором о переводах.
«Они переключились на моего сына», — вспоминает Сергеева.
По ее словам, это повторялось снова и снова. Сотрудники показывали фотографии паспортов детей, говорили, что дети «очень похожи на мать», и намекали, что проблемы могут возникнуть и у них. Сергеева вспоминает, что в тот момент уже почти не могла соображать от стресса. Когда ей принесли готовый «опросник» с признательными показаниями, она его подписала — после обещаний, что все закончится штрафом и возвращением домой. Вместо этого ее арестовали.
Начались «карусельные аресты» — практика российских силовиков, при которой административные аресты следуют один за другим. Сначала — 13 суток за непредъявление паспорта. Потом еще 15 — за «неповиновение полиции». Затем еще 12. Потом еще семь. По словам Сергеевой, каждый раз происходило примерно одно и то же: после выхода из спецприемника ее уже ждали сотрудники ФСБ и полицейские с новым протоколом. Она просила адвоката и возможность позвонить детям — ей отказывали.
Во время одного из арестов ее поместили в камеру «с испражнениями», не давали воду и лекарства, а когда ей стало плохо — не вызвали врача. Еду и таблетки, утверждает Сергеева, ей отдали только после того, как она поставила подпись под «нужным» протоколом.
В изоляторе Мацесты, где Сергеева провела несколько недель, она познакомилась с другими женщинами, задержанными после прохождения сочинского аэропорта. У всех были похожие истории: переводы Украине, контакты с украинцами, подозрения в «связях с ВСУ». Женщины рассказывали друг другу о внезапных исчезновениях сокамерниц после визитов сотрудников ФСБ.
Тогда Сергеева впервые услышала словосочетание «СИЗО Борисоглебска».
СИЗО, в котором пытают женщин
В конце сентября 2025 года сотрудники сказали ей, что «Москва согласовала уголовное дело» по статье о госизмене и теперь нужно ехать в Воронежскую область. Объясняли это тем, что там работают следователи. Вместе с ней, по словам Сергеевой, этапировали еще одного человека — мужчину, которого обвиняли в «крупных донатах».
Сергеева вспоминает машину с закрытыми номерами, людей в масках и клетки для перевозки заключенных. Сначала мужчину вывезли в какой-то мрачный изолятор, где их встречал человек с собакой и автоматом. Затем привезли ее. Уже на входе в СИЗО Борисоглебска ей приказали опустить голову, смотреть только в пол и держать руки за спиной.
«В этой позе ты останешься на долгие годы», — вспоминает Сергеева слова одного из сотрудников.
Сергеева пишет, что заключенных постоянно оскорбляли, на них кричали, заставляли стоя слушать гимн России утром и вечером, а иногда — петь его. Во время проверок женщин ставили лицом к стене с широко расставленными ногами и поднятыми руками. После душа их заставляли стоять на «растяжке» по 10–15 минут, читать патриотические стихи и благодарить сотрудников за помывку.
Во время медицинских осмотров, пишет Сергеева, женщин раздевали в присутствии мужчин в масках, которые комментировали их тела и смеялись над ними.
Однажды, после жалобы на больные колени, Сергееву избили.
«Растянули так, что казалось, у меня разорвется промежность. В такой позе меня силой держали полминуты», — рассказала Сергеева. В другой раз ей угрожали электрошокером.
Женщины, оказавшиеся вместе с ней в камере, постепенно начали считать себя не арестованными, а пленными. Никому из них, утверждает Сергеева, не предъявили официальных обвинений в момент этапирования, не дали связаться с родственниками и не обеспечили адвокатами. Некоторые предполагали, что их могут готовить к обмену с Украиной.
Почти пять месяцев Сергеева провела в полной изоляции. Судя по всему, ее держали в неволе, ссылаясь на «решение» Владимира Путина от 8 марта 2022 года, которое позволяет силовикам помещать людей в СИЗО без суда, в нарушение статьи 22 Конституции РФ. «Первый отдел» обнаружил информацию об этом решении в документе Следственного комитета весной 2026 года.
Согласно этому документу, ФСБ поместила гражданина России в изолятор, сославшись на «решение Президента Российской Федерации от 08.03.2022 об организации приема и размещения лиц, оказывающих противодействие СВО».
И только 28 января 2026 года Викторию Сергееву привезли в Краснодар — и там впервые официально сообщили об уголовном деле по статье 275 УК РФ. К этому моменту, пишет она, после месяцев признаний, данных под давлением, угроз детям и постоянного страха, она решила отказаться от прежних показаний.
«Преступления я не совершала, чужую вину признавать отказалась», — заявляет Сергеева сегодня.
Сергеева просит рассказать ее историю как можно большему числу людей. Она хочет добиться расследования того, что происходило с ней после сочинского аэропорта, а также выяснить, кто и каким образом совершил денежные переводы с ее телефона.